Теории о происхождении саамов в финляндии и россии


И.С.Манюхин. Происхождение саамов. П-ск, 2002

В Финляндии саамский вопрос рассматривался главным образом, как часть проблемы происхождения финнов. И. Аспелин в работе 1885 г. «Финское население в языческие времена» выделил в культуре каменного века Финляндии два района. Один на юго-западе страны с ладьевидными топорами и западно-шведскими традициями, второй - с гребенчатой керамикой и восточными традициями. В первом районе проживали германцы, а во втором с конца каменного века лопари (Aspelin, 1885).

А. М. Тальгрен (Tallgren, 1937, р. 20-22, 40) отнес находки металлических вещей ананьинского происхождения в Скандинавии и Финляндии к «лопарской цивилизации» I тыс. до н. э. Об этом, по его мнению, свидетельствуют присваивающая экономика оставившего их населения и совпадение находок ананьинских бронз с саамской территорией. Лапландская цивилизация, вероятно, основывалась на древней местной основе, но с культурным воздействием из районов Прикамья и Урала в виде торговой гегемонии или небольшой миграции людей или кланов. К. Ф. Мейнандер и К. Карпелан связывают начало истории финноязычного населения в Финляндии с распространением гребенчато-ямочной керамики, которую они вслед за эстонским археологом А. X. Моора рассматривают как нераспавшуюся прото-финно-саамскую общность. К. Ф. Мейнандер развил идею И. Аспелина о культурном дуализме в Финляндии. Согласно его представлениям разделение страны на прибрежную аграрную с заметным скандинавским и прибалтийским влиянием и внутреннюю с присваивающей экономикой и восточными связями произошло в раннем бронзовом веке. Культура внешней части страны связана с генезисом финнов, культура внутренних районов - с генезисом саамов (Мейнандер, 1982; Memander, 1954, 1969).

К. Карпелан считает, что процесс превращения Карелии и Финляндии в страну саамов начинается с начала I тыс. до н. э., когда ареалы финской аграрной культуры Западной Финляндии и охотничье-рыболовческой культуры лопарей на востоке страны окончательно определились. Распространение эпинеолитической асбестовой посуды в Северной Фенноскандии, по мнению К. Карпелана, связано с распространением древнесаамского населения (Карпелан, 1982, с. 32-38).

Проблемы доистории финнов и саамов обсуждались на симпозиуме в Тварминне. Материалы его опубликованы в 1984 г. На симпозиуме был провозглашен новый взгляд на финскую доисторию, где финны стали рассматриваться как коренные жители своего края. Это было связано с накоплением археологических и палинологических материалов, свидетельствующих об отсутствии хиатуса в Финляндии в I тыс. до н. э. Поэтому старая теория А. Хакмана - М. Тальгрена о миграции финнов в Финляндию лишь после субатлантического периода была отставлена, и утвердилось мнение о том, что «финны железного века происходят от финнов более раннего времени».

В работах П. М. Долуханова и М. Нуньеса, поддержанных некоторыми историками и лингвистами (К. Юлку, К. Виик, П. Саммалахти), была выдвинута новая идея о принадлежности позднепалеолитического населения, проживающего 20-15 тыс. л. н. в приледниковой зоне от Среднего Рейна до Урала, древним уральцам. Вслед за отступлением ледника и расширением жизненного пространства связь между древними уральцами нарушалась, в их среде возникали диалектные, а потом и языковые различия. Предки современных саамов и финнов достигли территории Финляндии в мезолите, и их генезис связан с постепенным развитием местных традиций (Nunez, 1997).

В России этногенеза лопарей касались некоторые археологи, работавшие на Севере. Н. Н. Турина, В. Я. Шумкин, Г. А. Панкрушев являются сторонниками автохтонной теории. Н. Н. Турина (1997, с. 128-131) на основании существующей, по ее мнению, традиции в преемственности элементов культуры от мезолита до эпохи раннего металла включительно предполагает, что на Кольском п-ове существовало одно и то же население, первоначально протосаамское, а потом саамское. Эти же взгляды развивает ученик Н. Н. Гуриной В. Я. Шумкин. Он полагает, что на Кольском п-ове существовала преемственность во всех важнейших сферах деятельности и элементах культуры с древнейших мезолитических времен, т. е. развитие аборигенных коллективов обуславливалось в основном внутренними факторами. Заключение о былом широком распространении саамов, несомненно, не соответствует действительности. Современные саамы являются потомками палеоевропейского населения, сумевшего, несмотря на влияния и ассимиляцию, сохранить свое этническое самосознание, антропологический облик и некоторые элементы культуры (Шумкин, 1991, с. 129-149).

Г. А. Панкрушев (1980) посвятил происхождению лопарей отдельную статью. По его мнению, «самодийцы лопаноидного типа» из Северного Приуралья стали в X-IX тыс. до н. э. первыми жителями Карелии, Финляндии и Кольского п-ова. В неолите в III тыс. до н. э. на Север проникают волны волжских финнов. В результате слияния местного и аборигенного населения возникает культура «финнизированных саамов».

В. Н. Чернецов указывал на близость саамов и самодийцев в древности и считал, что в неолите образовалась единая обширная протоуральская общность от Норвегии на западе до устья Енисея на востоке. Западная часть этой области, включая Скандинавию, Финляндию, Карелию и Кольский п-ов, была заселена лопарями (Чернецов, 1972, с. 32-55).

Современные археологические концепции аргументированы по-разному. Наиболее уязвимы для критики автохтонные концепции, где современные саамы рассматриваются как прямые потомки мезо-неолитического населения. Как указывалось, на Севере Европы нет ни одного региона, где можно было бы проследить единую непрерывную линию развития материальной культуры от средневековья до каменного века. Вышеупомянутые авторы делают это даже не в ретроспективном порядке, а, наоборот, стараясь проследить преемственное развитие материальной культуры от кварцевых скребков до средневековых фибул, что в принципе невозможно. Даже на Крайнем Севере отмечена культурная неоднородность и периоды, слабо освещенные археологическими находками. С накоплением данных палитра археологических культур выглядит все более пестрой. Выявляемые исследователями элементы сходства разновременных культур: длительное бытование присваивающей экономики, отсутствие следов стационарных жилищ, использование в качестве примеси к разным типам керамики местных минералов, таких как асбест, тальк, слюда, определенное сходство в использовании одинаковых пород камня (кварц, сланец) и др., являются слишком общими по своей природе и отражают адаптацию разных древностей к своеобразным природно-географическим условиям Фенноскандии.

Материалы топонимии свидетельствуют о том, что финны были не первыми насельниками Севера. Дофинно-угорская топонимия, распространенная повсеместно, говорит о том, что до прихода финнов на эту территорию ее заселяли иноэтничные коллективы.

Согласно антропологическим сведениям сложение лопаноидного типа относится ко времени не ранее эпохи бронзы — железа. В нем сочетаются как более ранние европеоидные, так и более поздние монголоидные особенности, принесенные на Север в ананьинское время.

Прочие гипотезы по своему содержанию и системе доказательств более вариабельны. С общими положениями многих из них (Э. Боду, Б. Ольсен) можно согласиться. Действительно, в археологическом материале ощущается наличие местного автохтонного и инородного миграционного элемента. Исследователи правильно определяют время межэтнического взаимодействия, но сам механизм этого взаимодействия не может быть раскрыт полностью, поскольку зарубежные авторы не владеют материалами из России и весь процесс проникновения поволжской культуры на Север и ее последующего изменения в результате адаптации и контактов с местными древностями оказывается для них скрытым. В распоряжении зарубежных исследователей находятся памятники маргинальной зоны родственных культур эпохи железа и это мешает увидеть и оценить процессы, происходящие на широкой территории от Поволжья до Ледовитого океана. В России подобная работа также не могла быть осуществлена до конца 1980-х - начала 1990-х гг., пока не были обобщены и изучены данные по культурам Северо-Западной России и Восточной Фенноскандии (Косменко, 1992, 1993, 1996; Манюхин, 1989, 1991, 1996). В результате указанных изысканий Север Европы в начале эпохи железа оказался через ряд последовательных переходных зон надежно связан с культурами Волго-Камья. Стало очевидным проникновение поволжской культуры на Север и большая роль поволжских древностей в генезисе местных культур эпохи железа. Археологические материалы коррелируют с материалами языкознания и антропологии. Все говорит за то, что поволжская культура принадлежала древнефинскому населению. Роль субстратных культур в возникновении древнесаамских культур эпохи железа до конца ясна не везде. Для позднекаргопольской культуры и культуры лууконсаари в качестве местного компонента выступает культура сетчатой керамики. Памятники кьельмо, судя в основном по имеющимся публикациям и ряду коллекций, обработанных автором в Карелии и Финляндии, не содержат значительных субстратных включений и представляют периферийную область, где прослеживаются в редуцированном виде основные признаки более южных родственных культур.



Наставление

Как думаешь, так и живёшь.
Думай о хорошем!


Не к миру надо идти в подмастерья, а к Богу, чтобы стать Мастером.

В конечном счете, каждый человек остаётся лучшим учителем для себя — и сам ставит себе итоговые оценки.

Новое на сайте




Фото сгоревшей Успенской церкви

Правильный чай

Наши контакты

По телефону

Карелия
+7 (911) 402 74 44

Воттоваара
+7 (921) 227 56 95

или по электронной почте:

[email protected]

 

Подписаться на новости: